Сказки для Кейто

by Est Est Est

supported by
/
  • Includes unlimited streaming via the free Bandcamp app, plus high-quality download in MP3, FLAC and more.

     $7 USD  or more

     

1.
2.
3.
05:36
4.
5.
04:23
6.
7.
06:16
8.
08:02
9.
03:18

about

Third album by kraut-hop trio Est Est Est. It's called "Fairy tales for Keito". It was written in Saint-Petersburb and recorded in Moscow.

credits

released December 14, 2016

Слова: Михаил Феничев
Музыка: Есть Есть Есть

запись, сведение и мастеринг: Павел Никольский (Dewars Powerhouse);
рисунки: Кейто Ямагучи;
вёрстка обложки: Ольга Берковская
спасибо за редактуру текстов Ане, Насте и Маргарите;
спасибо за фотографии Игорю Фаткину и Артуру Бергарту;

tags

license

all rights reserved

feeds

feeds for this album, this artist

about

Est Est Est город Санкт Петербург, Russian Federation

Слова Михаила Феничева, под электронную музыку Алексея Помигалова и Максима Полякова.

Петербург

contact / help

Contact Est Est Est

Streaming and
Download help

Track Name: Деградация
1.

Роль моего рабочего места планете этой дана заслужено -
у каждого есть такая, самая унылая в его планетарной дюжине.
Тут голубая вода, и белопесочные пляжи,
солнце вечно, ну и я понимаю, оказался б если в таком антураже
мой пра- примерно в двадцатой степени дед, назвал бы раем
это посредственное тело космическое. И я полагаю,
если б он посетил мою планету домашнюю, то его древний слабый разум
спёкся бы резко, ведь с каждым шагом чувствуешь там интеллектуальный и простой оргазм.
Хотя этого прадеда нахожу интересным –
Он на Земле из Пекина до Лиссабона под девизом «Диктатура Прогресса!»
нёс обновление цивилизации, и с их армией
города покарённые приобщались к мечте единственно оправданной.
Посыл её прост: за что-либо браться нужно с фундаментальной мыслью -
всё обязано качественно улучшаться, чтоб больше не висло
от всякого мракобесия развитие людского общества,
а всё, что не приносило пользу, само скатывалось в разряд убожества.
И с победой моего пра- в двадцатой степени деда всё пошло правильно:
тихо отсохла мутная сфера эмоционального,
которая забирала до ста процентов дневного ресурса энергии.
Так область чувств неопределённостью своей всех делала нервными,
а ощущение прогресса потушило эмоций вулкан,
но это упрощённое сравнение, пример любимых в то время метафор, проще - обман.
А я просто к ним привыкаю, языком пробую искусства туман,
готовлюсь – мне скоро падать в этот интуитивный дурман.

ПРИПЕВ:

Ждёт меня она, только лишь одна, тёплая моя, безвозвратная
деградация. Жить и верить буду я без рационального объяснения.


2.

Для тренировки, пожалуй, здесь снова мысли свои попущу до метафор,
сказав, что поход дедовской армии, словно дефибриллятор,
который, током ударив, заставлял ненадёжный органический насос
снова гонять по телу неприятно тёплую кровь (ей тогда там всерьёз
пользовались, как питательной жижей, подобно животным).
Ну в общем был нужен удар по городам самым важным и не самым мёртвым;
и сто сорок шесть процентов, что до двадцать второго века
не дотянули б общежитья людей, не будь того оккупационного рейда.
Ну от шока и по эмоциональной привычке мир двадцать лет поплакал,
а смирившись с новым порядком, включился разум и придумал реактор,
энергию качающий безгранично,
от ядра Земли, то был начальный этап развития человечества. А дальше оно неприлично
быстро научилось из солнца брать энергии такие порции,
что хватало людей швырять к другим звёздам и пользоваться уже новыми солнцами.
И я, как раб на галере, в рабочем антигравитационном шезлонге
пахал на эту идею, но она умерла и, видимо, пустотой вдруг защемило в мошонке.





3.

За что теперь я тружусь и гну хребет много лет полулёжа,
ведь лёжа работу мою выполнять неудобно, почти невозможно.
Перед собой в воздухе пальцем водить на экране из газа,
дистанционно корректировать, чтоб расстояние держать безопасным
от чёрных дыр до приписанной мне галактики.
Раньше хранил траекторию искусственный ум, но профсоюз настоял, чтоб наши пальчики
хоть чем-то заняты были. Но от свалившейся сегодня хандры
не спасёт и установленный на рабочую схему интерфейс в виде старинной игры.
Всё обессмыслено информацией, полученной по долгу службы:
подтвердилось, что расстояние космических тел друг от друга всё глубже,
что скорость отдаления не гасится, а в геометрической, сучара, растёт.
И ясно сразу, что во вселенной на сто миллиардный год
не станет мест, куда доходит от солнц питательный свет,
Зачем трудиться, зная об этом? Зачем теперь каждому по двенадцать планет?
Тут же нарисовался чуть пиксельный - простительна эта помеха,
ведь из другой туманности ко мне обращался коллега
по вербальному обмену мыслями, таких в древности звали «друг» и говорит: «Чуи,
не делай этого...» Значит, он уже тоже знал всё и почуял,
что я не намерен терпеть и воспользуюсь запрещённым ресурсом
и страшной силой притяжения чёрной дыры разгонюсь, чтоб лечь курсом
противоположным разлетанию миров.
В прошлое себя выстрелю - это упадничество, зато не во тьме сгину, а среди людей,
хотя, конечно, таких тупаков.



ПРИПЕВ:

Ждёт меня она, только лишь одна, тёплая моя, безвозвратная
деградация. Жить и верить буду я без рационального объяснения.
Track Name: Парсеки (ч1)
Вот-вот уже швартовую надо рубить верёвку –
траектория разгоночная ждать не будет, но ещё путёвка
не подобрана горящая, хоть куда-нибудь,
а время для выбора – лишь зажмуриться и пальцем ткнуть
в недавно открытые ссылки из старых дневников,
усердно их вёл мой предок при осаде городов.
Но выбор так себе случился –Шёнг-би-де-бао
или, как это своё поселение аборигенство называло, –
Петербург. Я на слух, визуально и кожно
всё впитал, что узнать по местности этой возможно.
Оказался короток прочувствования процесс –
город не много вещей наплодил, чтоб возбуждать интерес.
Там по сути должен быть дивный сад,
где ингердроид, оборотень, шрётик, белка и бурка сидят.
Покормлю их и двину к достопримечательности,
единственной стоящей, но по фундаментальности
ни с чем не сравнимый первый образчик искусства,
функционал несущий и задевающий чувства,
он как-то в полночь поднялся у стен замка ассасинов,
шестую часть суши в тот период кошмарящих.
И, по легенде, после обычной победы
их владыка Рыба-Волк, взяв раковые шейки - конфеты,
вышел на стену полюбоваться луной,
но оказался в тени, бросаемой огромной елдой.
Сокрушить хотел, но этого лучше не делать,
ибо, когда лежит этот конструктив, по нему челядь
умирать ходила на Василевский остров,
подальше от крепости новых дворян. И с завидным упорством
каждую ночь арт-объект вставал и на подоконники
крепостных бойниц тень клал, и школьники
радовались, и вторили им покойники,
с Василевского острова шептали:
«А вот и у нас появились живые художники».


ПРИПЕВ:
Страшно смазывает картинку – скорость парсеков тысяча.
Так несусь я на вечеринку, от ужаса и радости крича.
Но чтобы праздник казался ярче, оттеню его скучной ерундой,
прошвырнусь по-быстрому экскурсией через... через город золотой.

Страшно смазывает картинку – скорость парсеков тысяча.
Так несусь я на вечеринку, от ужаса и радости хохоча.
Но чтобы праздник казался ярче, оттеню его скучной ерундой,
прошвырнусь по-быстрому экскурсией через... через город золотой.
Track Name: Носки
1


Митя, Митюша, дружочек мой дорогой, ты, Митяня,
без подарка я с похмела, но у меня – оправданье:
ты, говорят, был вчера, а я не помню – прости,
видимо, в тот момент я покрыл полпути
к острову Беличьему, от борта к борту швыряло,
море Забвенья спокойным вряд ли когда бывало,
мои два отсюда фингала.
В общем, очнулся на берегу.
Мимо не раз проплывал, остров этот вечно в снегу.
Только привык к белизне, вижу, ко мне, как к еде,
радостно скачет медведь, а у меня в руке
сироп, а откуда не важно: посреди передряги…
На снежной бумаге истерично каляки-маляки
вытряс из бутылки, чтобы наивный медведь
в лес не бежал за мной, оставшись красную надпись прочесть.
Схоронился я в можжевельниковом подлеске,
там прислонился к бархатной ветке, та дёрнулась резко,
вдруг оказавшись рогом над страшной мордой лосячей,
к моей руке ноздри тянулись, типа «ты что-то там прячешь?»
Кулачок дрожащий разжимаю робко,
вижу пузырёк кристаллов хлористого натрия – солонку,
говоря короче, лось начинает лизать,
тремор ушёл из руки, ведь в ней обнаружилась власть.
Быстро нашёлся я: «Слушай, рогатый тупица,
отдам порошок – приведёшь если к вашей царице!»


Припев:


Беличий остров:
туристов прибивает к нему в основном в выходной.
а кто туда не добрался, помнит, как вернулся домой.


Беличий остров:
находится он где-то на тревожной части границы.
будешь там если – попробуй раздобыть волшебных гостинцев.
2


По византийской схеме отношений всё прошло гладко,
и я у цели, и слуге лесной хозяйки от солёной взятки сладко.
Как и должно во владеньях царских идеальный вкус:
искрятся там сосны и ёлки, глядь – и я серебрюсь!
Изящны детали все в обиталище высших каст,
мягко под ногой хрустит в самый раз утончённый наст.
Как и всё вокруг покрыл меня синий иней,
чтоб подобающе замер перед богиней.
И вот, постоянно скользя в периферию зрения,
явилась она – владычица умопомутнения.
Готовился я. Пока подгружалась решимость,
одно успела сказать Её Милость, но фабула слов этих изрядно двоилась.
Прозвучало: «Дорожку нам рисует на море луна,
но правило таково тут на все времена:
не пройдёте дальше, если не сбросите колдуна».
А также слышалось: «Поблюй – будешь живей с бодуна».
Поддакивая, вбок я предпринял бросок,
надеясь, что, вырвав из её меха волшебного клок,
до дома по морю обратно дам стрекача смело,
это Финский залив, я – в дрова, так и так по колено.


Припев:


Беличий остров:
туристов прибивает к нему в основном в выходной.
а кто туда не добрался, помнит, как вернулся домой.


Беличий остров:
находится он где-то на тревожной части границы.
будешь там если – попробуй раздобыть волшебных гостинцев.


3


Климата потепленье себя дискредитировало:
в Ингрии третью зиму адское холодилово!
Поэтому юморные подарки, что тебе всучили дружки
актуальны едва ли, не то что носки.
Самые тёплые в мире из волшебного меха –
подарок в зимний дэ-рэ круче книги, но возникла помеха:
когда я коснулся беличьей шёрстки, из ворсинок тоненьких
тысяч алмазных иголок так дёрнуло, что в переулок Антоненко
отшвырнуло в сугроб. Там стоял неведомый жлоб,
ограбить хотел, наверное, его спугнул боевой мой озноб
в связке со словечком крепким, как с тобой наша дружба.
Я старался с подарком, но сорвалось, от этого выпить нужно.
Митя с улыбкой похлопал меня по полечу;
вот дурачок он – верит всему, ну а я-то лишь правды хочу.
Так что вчера я, предвидя во времени новый провал,
видеорегистратор взял, но не помню, где его потерял.




ПРИПЕВ
Track Name: Парсеки (ч2)
Тыща парсеков в секунду нагнетали давление.
Кровезаменитель, мозгу дававший воздухом насыщение,
прибило инерцией к стенке черепа к задней,
без питания остался рассудок. Так метаний
душевных период начался в моём путешествии.
Здесь разум слабеет: к мечтательности и к поэзии
тянуть начинает, и самое время проверить тут
защиты методику, так: «моё сознание – куб».
Его представлю гипертвёрдым, с острыми рёбрами,
тяжеленькай, но вес его не справился с мощными
завихрениями при падении в древность,
ветрами дремучих времён из него выщербило логике верность,
затем мой рассудок, себя представивший кубиком,
на дно колодца-двора грохнулся, в районе Рубика.
От сильного оземь удара модуль мой так ушатало,
что его конфигурация напоминать уже стала
не куб, а короба местных дряхлых домишек,
в которых, как и в строении сознания, повыше
живут субъекты созидающие, с понижением этажности
слабеет свет, крепчают признаки мрачности.
К примеру, в первом моём этаже три сестры:
Нина, Ира и Сёма, и от духа их жуткой семьи
обнулилась стоимость дома,
несмотря на то, что в центре центрового района.


Но самая страшная хрень в доме моём обитала,
как повелось, в углах подвала, но ни много ни мало
по пояс завяз при падении надуманный конструктив,
болотом залило подвал, вдобавок льдами сцепив.
Ну а образ дома сломался при приземлении,
как любая выдумка, столкнувшись с миром материи,
и жившие в нём разбежались фантазмы,
в местные тени слились. Да, здесь для подобной заразы –
раздолье. Это же прошлое – враг рассудка,
мне же, вновь обретшему рассудочность, крепкого рюмка
необходима, чтобы разжижить кровезаменитель.
Ибо, как предупреждает вживлённый путеводитель,
параллельно возврату в глубокое прошлое
древняя физиология вернётся. И течёт во мне теперь тёплая
красная жижа, в ней смертельные тромбы,
и нужно людям прошлого, чтобы пить антидоты,
толпиться после работы в «Приёмочных». Придётся и мне...
Зато потом здоровым быстро отмечусь везде,
в местах характерных их примитивным культуре и красоте,
и поспешу к дюралюминиевой тесной трубе,




в которой с помощью опасной реактивной тяги
перемещусь, якобы быстро, к тому калеке-бедняге,
созвавшему вечерину с расчётом на то, что ни одно
его не посетит существо, ведь приглашения он типа хитро
в будущее только разослал, и тут- то я заявлюсь...
Но не забыть бы перед самолётом перекреститься,
чтоб не выдать себя, печально крикнуть:
«Прощай, средневековая Русь!»
Track Name: Нина
Я не удивлена ни капли, действия твои доказали,
людям уважуху делаешь, а они тебе нож в спину – твари.
Вспомнить, каким я тебя нашла у блядищ с последнего этажа?
Ты с блаженной улыбкой среди трёх мёртвых сестёр лежал!
Гниющую Надину тушу покидали со звуком газы,
а ты обнадёживающие фразы в этом слышал, вдыхая миазмы.
И я тебе оказала помощь – заморозила их жил.площадь,
только тогда ты ожил, сказав: «Хватит ебать мёртвую лошадь».
Смог наконец приподнять бошку от этого днища
и посмотрел повыше, теперь твои хрусталики светом хоть дышат.
И за просветление это вместо «спасибо» ты мне лопочешь, гнида,
что это холодное освещение обезжизненной Антарктиды!
Типа ты жить тут можешь, только когда всё ненавидишь,
нежный какой ты высрыш, тоже мне повод закатывать кипиш.
А я тебя берегла, как мать, а ты, пиздюк, разинув пасть,
поверил, что твоя вернётся, сказав: «Давай смеяться, давай танцевать!»
Это тебе прошептали они, такие же тупые, как ты,
призраки трёх глупых сестёр, где твои были мозги?!
Ноешь теперь: «Нина, прости! Дал опять слабину.»
Ты неудачник хуев, а после предательства такого я точно от тебя не уйду!

ПРИПЕВ:
Маленькой ты была забавной и милой,
Но ряд обычных бед запустил рост твоей силы,
а, чтобы укусом тварь процесс этот остановила,
Нина, прости, – я специального нанял вампира.
Маленькой ты была забавной и милой,
Но ряд обычных бед возбудил рост твоей силы,
И, чтобы укусом тварь процесс этот остановила,
Нина, прости, – я волшебного нанял вампира.




2
Вымораживаешь меня ещё предъявами, что вокруг неё всё,
к чему она прикоснулась, покрыл густой чёрной зависти слой.
Что с тобой? Ты чё и от этого струсил?
Тормоз, ну ты и фуфел! Это вокруг эпицентра боли твоей я создала буфер.
Эта песня поле метафор, где «твоя» – вышедший из под контроля реактор.
Не ссы, в растущей отравленной зоне может жить терминатор,
облегчённый от груза эмоций – лишь цинизм плюс крепкие жилы,
и ты, обморок сопливый, со мной станешь таким же красивым.
Думаешь моей силы не хватит, а вспомни, как ты ссыкливо
нас привёл к мозгоправу и меня представил стыдливо.
Тот меня разглядев, предусмотрительно снял очки,
забыв о профессионализме, прошептал тебе безнадёжно: «Беги..».
Вот такой мощной энергией подкреплено моё слово.
Говорю, поверь, сто пудово, и её кинут и ей будет так же хуёво.
А в ответ на мою поддержку тобой была устроена слежка,
но твой наймит гейропейский в момент броска тупо замешкал –
вспомнил, что нападать со спины негуманно, вот теперь и лежи
обездвиженный, созерцая на полу свои выбитые клыки.
Жди, специальный вампир, – о твоей специальной боли
распорядимся с моим недалёким другом в последующем альбоме.
А пока, чтоб на носу зарубило ты, волшебное западное педрило:
Любыми вашими средствами – Русская Нина несокрушима!

ПРИПЕВ
Track Name: Парсеки (ч3)
Аптекарь одарил презрением загребающий жест –
не оставил сдачу ему – я хотел коснуться монет,
финансовых отношений вещественный эквивалент,
ведь через пару лет отсохнет этот мимимишечный рудимент.
Я забился в угол и, профилактический цедя экстракт,
раскусил Аптекаря: парень жуликоват.
Я, у него покупая препарат, заострил, чтобы тот не был дешёвым,
а на вкус оказалось, как будто в бочонке дубовом
где-то около шестнадцати лет под землёй пролежал
и приятно греет. С этим подъёмом настроения стало ясно,
что мой гиперфункционал,
растворённый в кровезаменителе, тоже
остался в будущем и в дезинфекции снадобий древних уже не поможет.
Радостнело мне в окружающей толкотне,
путеводитель затих, хотя и без него понятно: алко-яд уже в мозжечке.
Моё к себе прислушивание яростно разметал
вызывающим взглядом живой агрессивный амбал.
Настоящий, он реально со злыми глазами,
с ненавистью ко всему в этой приёмочной зале.
На таком экземпляре в будущем, помню, вконец доказали
фармацевты психологам преимущество биохимии над словами.
Опыта ради отдали последнего гада – видео/аудиопирата,
конечно, с пожизненным пенсионом за потерю таланта.
Лечили не психоанализом, а методом новейших в медицине путей –
ушло за пару дней зло от ректальных нейросвечей.
Но сейчас и здесь жлоб объявил: «Эй, вы для развития не нужно,
энергию этой дыры перезапущу-ка я в полезное русло».
А у меня от лекарства реликтового контузия,
инстинкт самоохраны сузило, и, словно в детстве, захотелось дискуссии:
«Слышь, диплодок, научись для начала
приручать энергию горячего центра своего приплюснутого земного шара».
Агрессор на секунду завис,
не в тему ответил: «Что, приехал зазырить старинный петербургский абрис,
за которым зреет сепаратизм? Рожа китайская!
Пошли на экскурсию! А там, может, столицу ингерманландскую
разглядим тут за местной культурной рухлядью,
и перетрём за прогресс? Возьмём какой-нибудь бадяги бадью".
Я решил идти с ним по причине двух серьёзных вещей,
про которые помню наверняка, что вторая не менее первой важней!
























ПРИПЕВ:


Страшно смазывает картинку – скорость парсеков тысяча.
Так несусь я на вечеринку, от ужаса и радости крича.
Но чтобы праздник казался ярче, оттеню его скучной ерундой,
прошвырнусь по-быстрому экскурсией через... через город золотой.

Страшно смазывает картинку – скорость парсеков тысяча.
Так несусь я на вечеринку, от ужаса и радости хохоча.
Но чтобы праздник казался ярче, оттеню его скучной ерундой,
прошвырнусь по-быстрому экскурсией через... через город золотой.
Track Name: Сёма
Когда ты от начала до конца вселенной есть-есть-есть,
а в силу конструктива вечно тебе нужно есть-есть-есть,
ты понимаешь, что туда и обратно спектр вкусов весь
исследован тысячу раз и не зацепит ничто уже здесь.
Бесконечный поток еды моей, обычная серая пакость,
Но велика вероятность сегодня – гастрономическая радость
ждёт, потому что пахнули интересно две единицы еды:
один излучал запах будущего, а второй вертлявый с ним
знакомый мне непоследовательный силовик
умудрился не раз в самый последний миг
соскочить с точки, куда взглянет моя голова-хобот,
сейчас же эти двое шли, как подбитый четырёхногий робот.
Тёпленькие шли, собой символизируя мясцо,
в глаза таким посмотрю легко, чтоб их всосать своим лицом,
им же облучу жертву, анестезируя светом,
добычу зачаровывая, но главный бонус при этом –
не дубеет еда от вброса в кровь фермента ужаса,
в соусе света надежды мякнет без добавленья уксуса.
И в этом месте катарсиса была прервана моя трапеза,
некто позвонил, а номер достать мой весьма запаристо.


ПРИПЕВ:
Какую я тебе должен дать взятку, Сёма,
не увидеть чтобы свет тоннеля твоего капюшона?
Какую я тебе должен дать взятку, Сёма,
не увидеть чтобы свет коридора твоего капюшона?








2
«С фамильярным с таким тоном звонить будешь своим знакомым, –
говорю ему. – Оборзел совсем, номер моего телефона
забудь, для тебя я не Сёма, а тётя Смерть,
скоро вживую увидимся. Всё, дай мне интересно поесть».
Итак, за этим пустопорожним бла-бла-бла, еда моя добрела
до края рассудка, владенья старой знакомой, смешные слова
силовик говорил чуваку из будущего: «Ты будто бы из будущего,
столько всего знаешь, собуседника пожелать себе лучшего
я и не мог, только ты вот встаёшь всё время зря,
сегодня волнами земля, снова упал, рвёшься куда?»
Тот отвечает: «Я должен на вечеринку к Стивену,
чтоб его опровергнуть истину, с кресла-каталки вышвырну
и из неё секунд за семьдесят-семьдесят пять
экзоскелет ему соберу, чтоб он им мог управлять
движеньем одного зрачка, тут же с ним хип-хоп-гопака
спляшем». На этих словах блеснула слеза у силовика.
Рванулась к веткам его рука, я по инерции туда же глянула резко,
и встретилась взглядом со мной тут же погибшая белка.
Её разломал бывший майор, затем две пушистые тушки
Одел фантастичному чурке, сказав: «Без серьёзной обувки
К великому Хокингу не добраться!», но его речи
не понимал уже человечек из будущего, я голову ему на плечи
сложила, услышав вибрацию в его правой ключице:
«Дорожку рисует на море луна» – то белочки половинка ожила, озорница.
На левом плече его конец фразы я щекой уловила чётко:
«Но не пройти по дорожке, не сместив колдуна», – так костяная щекотка
слова донесла от белки-бунтарки снизу-верх, прям по скелету.
Что-то ещё транслировала, но я готова была к обеду,
как опять на мой несуществующий номер – звонок.
Я отвечаю: «Ты, блядь, кто?» С того конца: «Я, это, всемогущий колдун-рыбоволк».


ПРИПЕВ


3
«Слушай, дядя, я просто смерть – инструмент в руках энтропии.
А физика болт клала на законы взяточной твоей Византии».
Разговор пришлось прервать, вижу, странно себя повела
моя еда: чурка из будущего решил, что в ответку добра
силовику отдать обязан, припомнил тайные ордена:
монахов, друзей Македонского, тамплиеров, КГБ и жарко в уста
языком майору бывшему, тот явно не ожидал,
я подумала, наконец-то у вояки, походу, на подходе сердечный удар.
К нему разворачиваю свет своего сопла,
Боковым вижу – чё за хрень? – рядом аналогичная засветила дыра.
Хренов портал!
Из будущего, видите ли, друг
открыл его, чтобы спасти своего, и тут то слышу вдруг
силовик заорал: «Колонна ты пятая, значит, гори в аду!
Как раз и смерть по душу твою, смотри, свою развернула дыру!»
Схватил беглеца из будущего, замешкал секунду – думал двоится,
и не мне, а в портал швырнул деликатес. Служака-тупица!
Сам же скрыться опять сумел – шпионская школа.
Я, в итоге, голодная злая набираю колдуна-рыбоволка:
«Короче, хочу твоего чудного хамелеона
Или тех, чьих сердец ты властителем стал, примерно сто сорок их миллионов».


ПРИПЕВ
Track Name: Ира
А помню, когда-то с друзьями мы замирали, в ночь пока летели
брошенные нами бутылки - мы бухали частенько в этом сквере.
А годы спустя здесь я выхожу на утреннюю пробежку,
Начав по-новому жить после соцрекламы о том, что поддержкой
Бутылка оказывается быть не может! Но тут на заре мою воодушевлённую прыть
подрезали на дорожке осколки зелёные. Свиньи! Хотелось убить;
Гопота, всё вокруг засрали. Ага! Вот похоже, что и они
с еблом каменным все, как один, сидят за столом, сейчас я адреналин
спортивный к ним наконец применю, накажу за всю хуйню!
Надуваю надбровные валики, топая громко, шагаю ближе. Вижу - вроде не пьют,
но хочется склоки. Я решил докопаться: «Вы что, во «взгляд индейца»
рубитесь с утречка?» Мне ответили, и как будто даже не дерзко:
«Почти угадал, но чуть подраздеться нужно для этой игры. Айда, Попрыгунчик,
бузить не надо, садись за наш стол, сыграем партейку в простой «Маргунчик».
Это игра такая старинная, так повелось -
в минуты невзгоды, да и радости, впрочем, тоже, не прочь
сыграть в неё белая кость.
Играющие должны ловко скрыть то, что им радостно или робко
оттого, что на пурпурную их головку под столом выпала божественная щекотка.
я подсел кротко; этих людей по рассказам узнал:
сильнейших мира сего легко ломал их убийственно-ядовитый прекрасный стайл.

ПРИПЕВ:

Всех перешутим, всех вас тут перешутим!
Всех перешутим, всех вас перешутим!
Всех перешутим, всех к хуям перешутим!
Блестяще слова в уши просачиваются ртутью.

Всех перешутим, всех вас перешутим!
Всех перешутим, всех вас тут перешутим!
Всех перешутим, всех к хуям перешутим!
Вчера мы их шутили, шутили, шутили!

2.

Игра началась. Сразу под столом в мой корень жизни уткнулся волшебный глаз,
умеющий видеть также, как и устраивать видения показ.
Необычная доставка визуального материала:
Ресницы пушистые задали частоту, с которой кино во мне заморгало:
Кадры хроники боевой, документалка с передовой,
в авангарде взвод штурмовиков. О! это ж они, сидящие рядом со мной!
Ну а на поле боя
равных им нету, в фильме показано. Вышли против них количеством больше втрое,
и в лицах тех больших квадратных бобров
читалось легко: такие лохов неугодных в лесу обращают в ненайденных трупаков.
И тут-то с заточенных языков хороших героев фильма,
в соперников слетели неотвратимо остроты так точно и так очевидно,
вгрызаясь неумолимо в милипиздрические трещинки слабых мест,
которых, казалось, нет… Но от мощного оружия этого - мгновенный эффект:
у бездушных детин вдруг не хватило сил
пережить презренье к себе после словесной атаки,
они кинулись в мясорубку турбин своих боевых машин.

ПРИПЕВ:
Всех перешутим, всех вас тут перешутим!
Всех перешутим, всех вас перешутим!
Всех перешутим, всех к хуям перешутим!
Проникнет в уши яд завораживающей ртутью.


Всех перешутим, всех вас перешутим!
Всех перешутим, всех вас тут перешутим!
Всех перешутим, всех к хуям перешутим!
Вчера мы их шутили, шутили, шутили!

3.

Дальше, как и должна в батальных сценах, на холме фигура одна;
контур рыбоволка – черты главного колдуна,
под ним - нулевой километр зла. Осталось, значит, совсем немного.
Единым построился фронтом отряд - общим ударом зачморить рыбоволка.
Выстрелили разом лучшие свои колкости,
так, что в полёте они сплелись в страшную дуру с пиздецовой возможностью.
От удара её, как правило, даже самый гнусный тиран
на себя накладывал руки, или в дремучую чащу от себя навечно сбегал.
Итак. Продолжается битва - из смехуёчков сплетённая Жанна Д’Арк
К противнику подлетает, попустить навсегда чтобы – хуяк…
что-то не так! Хитрое колдовство, он ведь, как известно, применял обычно дзюдо,
а тут у него айкидо мягенькое, а если точнее - вообще ничего.
Главный злодей сумел пропустить сквозь себя боевую иронию,
та, от игнорирующей пустоты отрикошетив в агонии,
тысячами острот впилась в её породивший отряд,
став Самоиронией - теперь, её властью скованные,
мушкетёры двадцать первого века со мной за этим столом сидят.



















4.

Неожиданно трагическая концовка фильма меня разрядила,
и в миг моего эмоционального взрыва я не сдержался, взвизгнув: «Ира!»
в экстазе так сократив её имя. Сама же Ирония из под стола
вылезла, вытирая глаза, смеясь, говорила: «Про что же твоя короткометражка была?
В общем, ты проиграл, а так как дальше играем в «Ромашку»,
ты водишь; и должен залезть на стол и ровненько посерёдке оставь-ка какашку.
А я на неё скакану - так распустится мгновенно цветок,
Тот победит, на чьём лице больший след оставит коричневый лепесток».
Ещё я расслышать смог вслед, от неё пока уносил ноги:
«Ты куда? Без таких моих тренировок, с людьми общаясь, в итоге
будешь учтив, сдерживаясь их весело подъебнуть,
но это не доброта, а страх, что в ответ они остроумием сковырнут жуть,
которую ты в себе сам юмором боишься прижечь».
На этих словах растущее между нами расстояние прервало её речь.
И аргументом этим не смогла оборотить меня – не учла
особенное моё мышление, кующее логические цепи максимум в два звена.



ПРИПЕВ
Track Name: Бурка
Был как будто шуточный повод нести в руках этот обод,
найденный на обочине, но хватит глупостей - начался холод.
И время для пешего хода позднее - полночь,
в канаву швырнул обременяющий руки обруч,
освободившийся палец большой я над дорогой выпятил
и – вот так скорость! – тут же на помощь
фура со скрипом затормозила, дверь пассажира
открылась, меня окатило уютом из кабины, спокойно водила
заговорил: «Зябко снаружи – залазь, пилигрим!»
Это же из юности моей слова, от бабушки и Жюля Верна. Всё, еду я с ним!
Он аппетитно отпил из термоса, сказав: «Извини,
не предлагаю тебе, это кофе высочайшей крепости,
пью от сонливости, или, как гласит дорожный фольклор:
Чтобы чёртов Бурка не подсел. Бурка усыпляет, Бурка хитёр!
Молча сидит и ты вырубаешься. Блин! Может ты и есть Бурка?!»
Не то, чтобы смешно, но я хихикнул - людей, говорят, сближает шутка.


ПРИПЕВ:


На тракте или в тесноте городского затора
убаюкивает монотонность микровзрывов мотора,
и душа открывается для ещё как живого
русского индустриального фольклора.












2
Мне показалась милой просьба простолюдина:
«Мужик, попрошу, чтобы за рулём меня не сморило,
Чё-нибудь рассказывай мне. Едешь ты, к примеру, куда?»
«К родителям в деревню, остопиздили города.»
«Понимаю. А машина то есть у родни?»
«Нет». «Хорошо. Значит их мне не надо везти».
«Странно. К чему это ты?» «А к тому, что село Горбунки,
где твои родаки - в Ингрии, а ты тут сердце тайги
пронзаешь инородным телом камаза.
Кстати, так легко стал в руках крутиться, зараза,
но всё же не моё это - держи свой обруч.»
Руль в моих руках, в канаве камаз, таки Бурка наебал, лесная сволочь.
ПРИПЕВ